ГОРИЗОНТ ОКЛИКАНИЯ
[info]bulatovsky
Введение в книгу Грегора Лашена «Окликание горизонта»


Сосредоточьте взгляд на линии морского горизонта. Она побелеет и задрожит как лист бумаги, если повернуть его параллельно земле и подуть на него. Белое зарево начнет подниматься над этой линией, исчезая при малейшем движении вашего зрачка и вспыхивая снова. Небо начнет свиваться. Что-то там будет происходить, готовиться, что-то, наконец, двинется оттуда... Отведите взгляд. Read more... )

C ПРАЗДНИКОМ – ВСЕХ, КТО ПРАЗДНУЕТ!
[info]bulatovsky
А в подарок, по традиции, Ицик Мангер (на этот раз веселый):

РАБЕЙНУ ТАМ

Read more... )

ВДОХ-ВЫДОХ
[info]bulatovsky

Высохнет воздух на рубезках
и опустит свою ладонь…
Вот и согрелся (в пустых-то местах)
у этого слова — «огонь».

Как подошел к твоему костру,
так и уйдет от него…
Вот и продрог (на пустом-то ветру),

так и не взяв ничего.


ПЕРЕВОДЫ С ПОЛЬСКОГО
[info]bulatovsky
Вышел десятый номер "Новой Польши" за этот год, с моими переводами из Тадеуша Домбровского (Tadeusz Dąbrowski). По-моему, неплохой, немного похож на Чарльза Симика по линии меланхолической иронии, получил в прошлом году премию Губерта Бурды для молодых поэтов из Восточной Европы, ему 30, польские критики называют его надеждой и т. д. Да, еще: католический поэт.

Read more... )


ЧИТАЯ В ЛИСТЬЯХ
[info]bulatovsky

Читая в листьях, как в сердцах,
под фонарем в руке чужой,
читаешь только, что в сердцах
они мотают головой,
многоголовой головой,
и каждой мокрое лицо
горит само, как «сам не свой»,
чужому фонарю в лицо;
они расплаканы врасплох
на клочья лба, и век, и щек,
и каждый клок — последний клок,
и клочья губ шуршат еще,
и говорят, и говорят,
но фонарю не видно слов,
он освещает всех подряд,
но всюду светит между слов,
и те твердеют о своем
на дне коротких частых ям
древесным каменным углем,
чуть-чуть блестящим по краям,
и этот блеск чуть голубой
стекает каплями сюда
и повторяет за тобой:
беда, беда, беда, беда…


– И –
[info]bulatovsky
                            Е. Ш.

На губах у крови — кровь
или, может, пара слов…
Слов не вытянешь из них,
даже если на двоих,
не возьмешь с них ничего
для себя для самого,
только ветер остудит
их последний первый стыд —
взять последнее себе,
что осталось на трубе,
что пока еще тепло,
что с ладоней не сошло,
самый легкий легкий груз —
Эли. Мой. Завет. Союз.

С НАСТУПАЮЩИМ 5770-м
[info]bulatovsky
всех, кто имеет отношение к дате!
Поменьше серого, побольше синего!


И — подарок на эту тему:

Ицик Мангер

БАЛЛАДА О ЧЕЛОВЕКЕ,
КОТОРЫЙ УШЕЛ ОТ СЕРОГО К СИНЕМУ

Read more... )

ВОДСКАЯ ПЯТИНА ОТКЛИКНУЛАСЬ
[info]bulatovsky
http://www.expert.ru/printissues/northwest/2009/33/peterburskaya_poeziya/

ОХОТА
[info]bulatovsky
Чужая музыка — собаке,
родная музыка — тебе
не оставляет звуков, знаки
блестят, как слюни, на губе;
и эта тишина собачья,
и эта тихонькая чушь
вдевает в слух мизинец зрячий
и поворачивает чуть,
и отворяет все подсказки —
и шорх, и шарк, и скрип, и треск,
и знаки, не боясь огласки,
немного прибавляют блеск,
и ослепляют губы проще
простого — жаждущей воды,
и те пускаются наощупь,
целуя жаркие следы,
что всех дороже в бездорожье
к лицу приближенной земли,
чье изголовье, чье изножье —
сплошные ýгли и угли;
и так бегут, не поспевая
молчаньем за молчаньем, так
бегут, углы соединяя
сквозной звездой, за знаком знак,
пока во тьме своей, во мраке
своем влажнеет на губе
родная музыка — собаке,
чужая музыка — тебе.

КАМЕРА ХРАНЕНИЯ — non pars sed totum
[info]bulatovsky
http://www.newkamera.de

ИЗВЕЩЕНИЕ ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВОЕ от 18 июля 2009 г. —
ОГРОМНОЕ ЛЕТНЕЕ ОБНОВЛЕНИЕ

СТИХИ

Александра Белякова  
Алексея Порвина
Арье Ротмана
Валерия Шубинского  

О СТИХАХ

Игоря Булатовского:
Леонид Дубшан. "МОЖЕТ БЫТЬ, НЕ НАПРАСНО..."  
Олег Юрьев. Предисловие к кн.: И. В. Булатовский, "Стихи на время", М., 2009

АЛЬМАНАХ НКХ

Выпуск 26: Стихи Валерия Шубинского (Петербург), Алексея Порвина (Петербург), Натальи Горбаневской (Париж), Александра Месропяна (хут. Веселый Ростовской обл.) и Марка Кирданя (Москва) .

ОТДЕЛЬНОСТОЯЩИЕ РУССКИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

Илья Михайлович Зданевич (1894 - 1975) / Константин ? Гургенов (? - ?). Однажды дева сидела у ручья.... Предложено О. А. Юрьевым  

НЕКОТОРОЕ КОЛИЧЕСТВО РАЗГОВОРОВ

Валерий Шубинский: Повременные заметки.
4. ПОСЛЕДНИЙ ПОЭТ (Об Арсении Тарковском)


ГРЕГОР ЛАШЕН. ОКЛИКАНИЕ ГОРИЗОНТА
[info]bulatovsky
Четыре года назад немецкий поэт Грегор Лашен (р. 1941) переводил (вместе с Ольгой Мартыновой) мои стихи для жюри премии Губерта Бурды. Потом он прислал свои книги. На фронтисписе и титуле одной из них Грегор обвел контур своей огромной ладони, в которой моя тонет. Примерно в таком же отношении друг к другу находятся стихи Грегора Лашена и мои переводы этих стихов. А также – степени полноты моего и грегорова ощущения действительности. Книга, которую вы найдете ниже, называется "Окликание горизонта. Время по Скагену" (1987). В нее, кроме стихов Лашена, вошли фотографии Норберта Шиттека и "объекты" Стефана Швердтфегера (некоторые из них я воспроизвожу). "Это три разных способа прочтения одного текста, который называется Скаген", – пишут авторы в предисловии к своей книге. Скаген – городок в Дании на мысе Гренен (север Ютландии), разделяющем проливы Скагеррак и Каттегат. Там много песка, моря и света. Достопримечательность одна – старая церковь, по горло поглощенная дюнами. Еще есть маяк. Я не был в Скагене.

За помощь в переводе огромное спасибо Ольге Мартыновой.

Read more... )

К МОТЫЛЬКУ
[info]bulatovsky

                       уже летает мотылек
                                В. Комаровский

                       ужели тает мотылек


Под огнем темнó-зеленым шарящий
     шариком светлым ночным,
боевой, не мой, немой товарищ
всем товарищам своим.

Не Луной, так лункой забирающий
     последние все лучи,
чтоб туда ещё, ещё туда, ещё
донести свое «молчи».

Шестикрылой меленкою мелящий
     «немые восторги» свои,
жерновком, колесиком умеющий,
колесничкой (или, и).

К этим дугам, наживо придуженным,
     под это горючее дно,
вот утащит кто — в окошко южное,
незакрытое окно.

Вот, кто жёрновом всплывет под самые
     размолотые пузырьки
всякого дыхания, лица его, —
растолкованной муки.

Колесничий немый, Немо именный,
     растолкуй на немом языке
двадцать тысяч «или», или «и» одно —
в том последнем пузырьке.

Дай мне повод, поводок, поводье мне,
     точнеющий поводырь:
немый за язык немого водит
посреди словесных дыр.

Проведи, последние расходуя, 
     точкой-в-начале, той
за которой хоть в огонь, хоть в воду я —
отстающей запятой.

Точкой-точкой-запятой


ПРИЕХАЛА КНИЖКА
[info]bulatovsky
Андрей Тавров, главный редактор поэтической серии "Русского Гулливера",
привез из Москвы:



Эту книжку рекомендовал "Русскому Гулливеру" Валерий Шубинский.
Предисловие написал Олег Юрьев. Спасибо им и, конечно, издательству!
Если кто-то хочет получить в подарок, пишите мне на ibulatovsky@mail.ru

ВОКРУГ
[info]bulatovsky
Деревья, стоящие прямо
на темнолежащей траве,
не знают, где лево, где право,
но держат весь план в голове
(есть правда в ногах деревянных
одна — подрастающий звук),
не ждут они писем пространных
и знают одно лишь — вокруг.

АФИША
[info]bulatovsky

Не белые и не рыжие,
в крепких ладошках, ижие,
сжимающие апачики
так, что белеют пальчики.
Апачики раздающие,
бьющие, хоть не бьющие,
коляны, колоны, клоуны,
на досочках намалеваны,
линялые распальцовщики,
несбывшиеся дрессировщики.



ЗДЕСЬ
[info]bulatovsky

Косточкой рыбьей не в рыбьем скелете
вывихнись и сквозанись
в те или в эти немелкие нети,
ветреный верх и подветренный низ,
в эту, сложнее Большого загиба,
неразложимую смесь…
Пусть разлагается смертная «рыба»,
бросив несмертную косточку здесь.



БАСНЯ
[info]bulatovsky
Воздуху набрав под перья,
а не в легкие, скажи:
никакого суеверья,
всё по правде, всё по лжи,
всё по басне, по-сырому,
только пух и только прах,
только — «Подходящий к дому»
и «Сидящий на ветвях».

МОЛЧОК
[info]bulatovsky

Тихая затрещина,
темный разговор,
радость не обещана
с некоторых пор.

(Если это кончится
раз и навсегда,
ничего не кончится
раз и навсегда;
просто на затылочек
ляжет холодок,
будто погасила чек
тишина. Молчок.)


ВДОЛЬ И ПОПЕРЁК
[info]bulatovsky

Cвет, смотрящий вдоль ребра,
тот же или нет,
что и поперёк ребра —
слушающий свет?

Тот же, тот же: сохл и сух,
сер и сед герой…
Только первый слеп и глух,
глух и слеп второй.


БУКИ-БУКАШКИ…
[info]bulatovsky

Ступеньки воздуха скрипят,
смотри, не разбуди
тех, что внутри ступеньки спят,
внутри сухой груди,
внутри скрипучего гробка,
коробки звуковой,
на дне пустого коробка —
коровкой роковой,
а то еще как поползут,
кто с рогом, кто с хвостом,
и привезут под горло зуд,
зобок набьют битком,
и там набухнут, и потом
из горла — на язык,
и скажешь ты с набитым ртом:
чирик, чирик, чирик.



Home